LIA-клуб

Вы когда-нибудь видели, как кто-либо умирает? Ваш родственник, или просто незнакомый человек. Ладно, предположим, что видели…А как умираете вы сами?! Не думаю…

Да, я не был примерным семьянином, у меня была любовница и частенько я приходил домой навеселе, не в состоянии не то, что бы починить диван или прикрутить полку к стене, а даже снять с себя носки. Да, я использовал в своей речи нецензурные выражения, (а кто ж их не использовал?), но не чаще, чем  пару раз в неделю.

Да, учась в колледже, я курил марихуану. Но я же не был торчком!

Да, будучи в школьном возрасте, я тырил жвачку из магазина по соседству с домом. Но охранником работал старый хромой еврей, который не видел ничего дальше собственного носа, и было бы просто глупо этим не воспользоваться.

Даже если что-то ещё плохое я и совершил в своей никчёмной жизни, то это просто НИЧТО по сравнению с мировым злом! Так зачем мне это?!

*   *   *

Последнее, что я помню, это то, как я мирно жую салат, сидя за столом в собственной квартире. Напротив сидит жена, слева мой шестилетний сын Кевин, справа - Адочка, дочь-подросток. Рядом с женой вооруженные вилками тесть с тещей, несколько дней назад прилетевшие из Египта.

Ожесточено пережевывая салат, я мечтал о мясе, которого на столе не было лишь потому, что моя теща убеждённая вегетарианка (ее хроническая голодная травоядная стервозность не мешала ей состоять в Гринписе, обществах спасения сайентологов, и гималайских китов - плюс  любителей хрен-знает-чего). Внезапно у меня перехватило дыхание, Лешка начал стучать меня по спине, от чего мне стало только хуже, тесть попытался залить в меня стакан клюквенного морса, чем загубил мне пиджак, стоивший больше, чем их поездка в Египет на двоих… Вот жена поднимается со стула, роняет при этом салфетку, ещё несколько секунд и ВСЁ…

Очнувшись, я понял, что ничего не понял!
Вокруг меня слепящий свет, люди в белых одеждах снуют из стороны в сторону, но всем им было на меня плевать. После нескольких неудачных попыток, мне все-таки посчастливилось встать. Слегка пошатываясь, я добрел до стойки как в больничной регистратуре, за которой, улыбаясь, стояла симпатичная блондинка лет 23-25. Возле стойки толпилось  много народу. Особенно хорошо я запомнил низенькую старушку с явно крашенными в бумажный белый цвет волосами. Старушка преспокойно так стояла, держа на руках противного пинчера, который то и дело крутил в разные стороны мизерной безмозглой башкой, лупоглазо зыркая на всех, кто находился в помещении.

Ладно, хрен с ним с пинчером! Не в пинчере дело!
Отстояв минут 40 в этой, на мой взгляд, никуда не продвигающейся очереди, я  не вытерпел и, перегнувшись через стойку так, что моя задница оказалась на уровне глаз старухиного пинчера, спросил у блондинистой особы, где я нахожусь, и сколько будет все это продолжаться.

- Назовите свои имя, фамилию, дату рождения, и причину смерти.
 Голос у неё был до омерзения писклявый с обертонами бормашины, но удивило меня не это.

- Чью причину смерти?!

- Вашу.

Ее наманикюренный пальчик нервно вздрагивал, упираясь в разворот толстой книги в золотом переплете.

- Вы что меня разыграть решили?! - взорвался я. - Нет уж, дамочка, не пройдёт! Мне и так паршиво, и от ваших шуточек мне лучше не становится. Давайте поможем друг другу и заодно этой громадной очереди, думаю, все будут только счастливы, если я свалю отсюда поскорее.

Как ни странно, но мой вопль на дамочку не подействовал и не вызвал ничего, кроме лёгкого поднятия бровей и фразы:

- Ясненько. Буйный. Хорошо, назовите ваши данные, и я попробую вам помочь.

-  Томас Андерсон. Дата рождения 20 апреля 1967 года. Адрес и номер страхового свидетельства надо?

- Нет, спасибо, я уже нашла вас в списке. Только вот…тут нет места назначения…

- Ась?! Какого ещё…

– Вы только не волнуйтесь, мистер Андерсон, мы всё уладим в ближайшее время. Вы, наверное, здесь недавно и вели очень бурную жизнь, поэтому последние записи запаздывают. Присядьте, пожалуйста, на лавочку с лева от расписания прибытия и подождите. Да и ждать-то вам всего ничего - не более 4 часов. Уверена, всё прояснится! Следующий!!!

Вот теперь из-за какой-то дурацкой записи (вернее из-за ее отсутствия) я должен целых 4 часа здесь киснуть?! Я - лучший врач-хирург страны. Да у меня операции расписаны по часам! Пациенты записываются за полгода, что бы попасть именно ко мне. А теперь я буду прозябать весь день в этой дыре?!

Старухин пинчер вытаращил на меня глаза и ехидно высунул язык…

В общем, как я и предполагал, четырьмя часами дело не ограничилось. И даже шестью не ограничилось…

В тот момент, когда в помещении появился высокий кудрявый чел в белом халате, я уже мирно дремал на железной лавке под расписанием прибытия чего-то там, и разве что еще не посапывал и не сосал палец.
Как только он сел рядом со мной, сон как рукой сняло и повеяло ледяной свежестью.

- Томас Андерсон?

- Да, это я. Может быть, вы сможете мне объяснить, какого хрена я тут делаю?

- Мистер Андерсон, у меня к вам серьезный разговор. Верите ли вы в бога? Ну, или может быть, другой высший разум или нечто подобное?

- Нет, не верю. Впрочем, в детстве родители брали меня с собой в католическую церковь. А какое это имеет значение?

- Глобальное. А читали ли вы когда-либо в своей жизни библию?

- Я не вчитывался, но неплохо знаю содержание и даже могу процитировать отрывок, если потребуется.

- Нет, спасибо. Мистер Андерсон, как вы думаете, что происходит с душой после смерти физического тела?

- Знаете ли, по профессии я врач, хирург, если быть точным, я сделал несколько сотен операций, я видел всё: сердце, лёгкие, селезёнку, печень - ВСЁ, но только не душу. Вы понимаете, о чём я?

- О, да, мистер Андерсон, я вполне вас понимаю, продолжайте.

- Так вот, как же я могу верить в бога, если я видел массу изувеченных тел?! Если я видел людские страдания, боль, страх, видел всё это, но не видел душу.

- Хмм, резонно, но как бы то ни было, сейчас вы находитесь в чистилище. Вам знакомо это место?

- Нет, я здесь впервые. Хе-хе…

- То есть, можете себе представить?

- Полагаю, да.

- В таком случае, вы должны понять, что вас больше нет в живых…

В этот момент меня взволновало не то, что отныне я хладный труп и даже не то, как же теперь моя семья, вовсе нет, мне стало интересно, от чего именно я умер.

- А от чего я умер?

- Вам в дыхательные пути попал горошек из салата. Сожалею…

- Ах, если б вы знали, как я сожалею! Ненавижу горох…

- Продолжим. После смерти душа попадает или в рай, или в ад. Или-или. В этом писания не ошибаются. Обычно, к тому моменту, когда душа попадает в чистилище, её место уже определено и всё подготовлено. Но же в вашем случае произошёл сбой, ошибка, и мы пока не знаем, куда вас определить. Высшей комиссии требуется несколько дней, что бы просмотреть все ваши поступки и принять решение. Если вы позволите, то я схожу к начальству и мы разместим  вас куда-нибудь на пару дней, пока все не выяснится. К сожалению,  вам придётся подождать ещё несколько часов. Думаю, не больше четырёх. Вы можете использовать это время для осмысления мною сказанного.

- А у меня что, есть выбор?

- Честно говоря, нет.

И он ушёл.

Через десять минут я понял, что время ожидания не ограниченно четырьмя часами. А ещё через десять понял, что мёртв. Понял, что меня больше нет. Ну и ладно…

Я вытянулся на лавке и задремал, а очнулся оттого, что меня тормошил высокий седовласый мужчина в  подобии белой ночной сорочки. Я мысленно дорисовал ему колпак для сна на голову и ночной горшок в руку, и в моём больном воображении предстал герой рассказа Диккенса про жадного богача.

- Мистер Андерсон?

- Угу, - невесело отозвался я.

- Комиссия уже занялась рассмотрением вашего дела. Должен вам сообщить, что количество мест в раю на данный момент ограниченно и нами принято решение на один день определить вас в ад. Сожалею.

- Ничего, у меня там много знакомых, я так думаю.

- Пройдёмте за мной.

И я пошёл. Бросив прощальный взгляд на все так же невозмутимо стоявшую возле стойки старушку с пинчером, подумал: "Они жили долго и счастливо и умерли в один день".

Все мои представления об аде, как о нечто ужасном, растаяли буквально через пару секунд пребывания в нём.

Начнём с того, что ворота в этот самый ад из чистого золота, и вульгарно разукрашены сапфирами, бриллиантами и прочими драгоценными камнями. Нехило!!!

На пятой минуте прохода по "аду кромешному" я увидел массу знакомых лиц, среди которых встречались и мои бывшие коллеги, и друзья, и просто знакомые, ну и, конечно же - родственники. Проходя мимо игрального стола, я обнаружил, что с чертями режется в покер мой дядя Джефри. Дядька и при жизни был ещё тем чертякой, а теперь он обзавелся не какие-нибудь бутафорскими, а самыми что ни на есть настоящими рогами. В зубах он как обычно держал кубинскую сигару и дымил во все стороны.

Вообще, сколько помню своего дядю Джефри, с сигарой он не расставался даже во сне, отчего к сорока пяти годам прокурил все зубы до дыр. Ещё с его лысой башки постоянно сползал неудачно пришпиленный шиньон, чьим предназначением было скрывать громадные залысины. Но шиньон, вероятно, ставил перед собой иные цели.

- Томас, ты ли это? - Воскликнул дядюшка, подслеповато сощурив красные слезящиеся глаза.

«Вот чёрт, этот старый пердун меня заметил!» Забыл сказать, у дяди Джефри кроме сигар и непослушных шиньонов постоянно были газы, из-за чего ему даже дали прозвище Метеор. Мало того, что у него был этот самый метеоризм, будь он не ладен, так ещё газы вылетали из него с таким звуком, как будто на Землю упал метеор, из-за чего на семейных торжествах никто не изъявлял желания сидеть с ним рядом, а поскольку я был самым младшим, то...

- Да, дядя Джефри, вот и я!

А дядюшка уже шёл ко мне, весело попёрдывая. Ему бы самое место в «Шоу Терренса и Филиппа», машинально подумал я.

- Что-то ты рановато, я думал, ты к нам лет через тридцать подвалишь, не раньше. А от чего это ты?

-  Горошком подавился на семейном ужине.

- Ммм, горошек, - дядя облизнулся и испортил воздух при одном только воспоминании о горошке.

- Да, горох… Всегда его ненавидил. А вы, дядя, насколько я помню, от рака лёгких?!

- Говна! Эти патологоанатомы даже и причину смерти определить нормально не могут. Доперделся я. У меня перед смертью такие газы были, аж жуть! Пердел, как не знаю кто. Вот сидел я перед телевизором и тут понимаю: надо бы пукнуть. Ну и пукнул…теперь я перед тобой!

- Чудно! Извините, дядя, мне пора, я хотел бы осмотреться, познакомиться с кем-нибудь. На самом деле, меня ещё не определили окончательно, и возможно завтра меня здесь уже не будет.

- Очень жаль! Здесь весело, казино, бары, даже бордель есть, правда один. Вот увидишь, тебе понравится, сынок!

Я устало улыбнулся и побрёл дальше.

Вот Винс, мой школьный приятель, умер в девятнадцать от аллергии на пчёл. Вот Эмили, моя бывшая соседка, сдохла в собственном доме в возрасте девяносто девяти лет, а обнаружили её только через две недели, да и то лишь потому, что её бешеные кошки бросались на прохожих в поисках еды. А это мисс Фрайдей, моя школьная учительница, уж даже и не помню, из-за чего она окочурилась. Честно говоря, не ожидал увидеть её именно здесь.

Весь день я слонялся по тёмным улицам ада и пытался найти хоть что-нибудь описанное в библии. Напрасно. Никаких пыток, громадных котлов, костров, колов с насаженными на них жертвами и всего прочего, что просто обязано было быть в аду, я не обнаружил. Не скажу, что этот факт меня разочаровал или огорчил. Но выводы напрашивались соответствующие. Выходит, мои бабушка и мама мне врали? Мне лгали священники, проповедники по телику, свидетели Иеговы, мормоны и прочие сектанты? Мне лгала моя учительница начальных классов, говоря, что, если я не сделаю домашнюю работу, гореть мне в аду?! Ничего подобного!!! Все мои представления о загробной жизни только что заживо сгорели и развеялись прахом.
После того, как я закончил свои бесплодные поиски, я решил заглянуть в бар, где встретил трёх знакомых, восемнадцать раз сыграл в покер, проиграл и выпил семь порций водки. Неплохо!

Проснулся я утром вовсе не от головной боли, а от  того, что надо мной склонился тот же престарелый панк, что вчера привёл меня сюда.

- Мистер Томас Андерсон?

- Да, это я.

- К сожалению, мы ещё не до конца просмотрели ваше личное дело, но по закону вы не должны находиться где-либо без особого постановления более суток, поэтому мы переведём вас на какое-то время в рай. Пройдёмте за мной.

И я прошёл.

Мы, наверное, были в каком-то скоростном лифте или даже суперскоростном, пара секунд - и на месте.

*   *   *

Первым, что я увидел, вернее первым кого увидел, была мама. Она стояла прямо за воротами с заранее распростертыми объятьями и широко улыбалась во все свои тридцать два зуба. Она была в точности такой, какой я её помнил, такой же веселой, радостной, ухоженной и самодостаточной. Она была такой даже после пяти лет борьбы с лейкемией. Она не сдавалась ни на секунду и до конца верила в то, что всё обязательно будет хорошо. Или просто делала вид. Своей волей к жизни она давала надежду на будущее и всем нам: мне, моей старшей сестре, брату, который даже не пришёл на похороны.

- Сынок!!! Как же я соскучилась! Что же случилось? Из-за чего ты порадовал нас своим присутствием?

- Горошек. Я им подавился.

Я еле выговорил в очередной раз причину своей смерти, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Я, наверное, сел бы, если б было на что. Я не видел маму уже шесть лет и вдруг понял, что безумно скучал по ней. Больше, чем по кому бы то ни было в своей жизни…

За два часа в раю я успел пересказать маме все события, случившиеся на Земле со времени её ухода; пообщаться с тётей Петуньей, женой дяди Джефри и рассказать ей как он поживает в аду; осмотреть все местные достопримечательности; увидеть эту сладкую парочку - кошмарного пинчера и его старушку; познакомиться со всеми мамиными друзьями и ещё пару сотен раз рассказать всем желающим историю о том, как я подавился горошком, проторчал кучу времени в чистилище, побывал в аду и прокатился на скоростном лифте.  Все собравшиеся слушали меня, открыв рты и вытаращив глаза, заученно повторяя: "Не может быть!" или " Как же так?!". В основном это были милые старушки с пергидрольными кудряшками и очками на верёвочке, но встречались  и молодые девушки, и даже не девушки, и даже не молодые.

За два часа в раю я устал так, как никогда не м уставал за всё свою жизнь, я чувствовал себя совершенно разбитым и, под конец, спросил, есть ли у них бутылка холодного баночного пива, на что получил совершенно не устраивающий меня ответ:

- Сынок, милый, мы же в раю, у нас здесь нет алкоголя, наркотиков, сигарет, азартных игр, оружия.

- Чёрт! Похоже, у вас здесь вообще ничего нет…

- Ну почему же?! Вот, возьми лучше яблочко. Смотри, какое оно спелое, наливное.

- Нет уж, спасибо!

И это ожидает меня целую вечность?! Мне эти-то два часа вечностью показались, а о том, что бы провести здесь незнамо, сколько времени не могло идти и речи. Нет, здесь, конечно мама и тётя Петунья, и ещё масса симпатичных девиц, и сюда через несколько десятков лет попадёт моя жена, и, наверное, дети, но…

Но все мои размышления прервались, и я вновь увидел его - похожего на Санта Клауса старца.

- Мистер Томас Андерсон?

Мне так хотелось ответить что-нибудь, типа: «Мог бы уже и запомнить моё имя, если произносишь его по несколько раз в день!», но вместо этого я сказал:

- Да, это я.

- Мистер Андерс, Высшая комиссия ознакомилась с вашим делом…

Дальнейших его слов я не слышал и вообще у меня появилось ощущение, будто в ушах у меня затычки. Я увидел Элисон. Элисон было восемь, когда она умерла. Она умерла у меня на руках. Это произошло довольно давно, но я до сих пор всё отчётливо помню.

Мне не было и тридцати, когда я стал одним из лучших хирургов страны. В тот вечер было не моё дежурство, но я остался подменить Фрэнка, моего лучшего друга ещё с колледжа, поскольку у него был день рождения. К тому времени, как в больницу поступила девочка в крайне тяжёлом состоянии (по ней проехал асфальтоукладочный каток, и было вообще непонятно, как она вообще еще дышит), к тому моменту я уже проработал уже более шестнадцати часов. Но медсестра сказала, что сейчас её жизнь целиком и полностью в моих руках. И я начал операцию…Элисон была и осталась единственным пациентом, которого мне не удалось спасти за всю свою жизнь.

И тут я задумался, хочу ли я оставаться в раю, испытывать угрызения совести и лишения целую вечность, хочу ли я тусоваться с престарелыми мамиными подругами?! Но я знал ответ, я знал, что хочу этого не больше, чем играть всё это время в карты с пердуном Метеором или напиваться каждый день в каком-нибудь баре, где по стойке ползают тараканы, а под ней бешеные крысы. И единственное, на что я мог надеяться в этот момент, так это на то, что мне не предоставят право выбора, и я просто подчинюсь воле бога, в которого никогда не верил уж тем более никогда не видел.

- Так вот, мистер Икс, в связи с этими обстоятельствами, мы приняли решение, направить вас в…

Я понял, понял, почему мой дядюшка так счастлив в аду, а мама в раю, понял главную истину всего вселенского счастья!!! Ведь важно не где ты и с кем ты, а то, как ты относишься к этому месту и этим людям. Дядюшка всю свою жизнь на Земле мечтал о такой жизни и, что самое удивительное, стремился к ней, ему не важно, что он в аду, даже, если б это место и обозвали раем, он никогда бы и не догадался, что это не так. Я проработал всю жизнь хирургом, спасал чужие жизни, но при этом губил собственную. Грешил по мелочам, но при этом делал большое доброе дело. И куда бы теперь меня не определили, я это заслужил и испытаю не просто смирение, а даже удовольствие от своей участи.

Да, именно так!

Вам, наверное, интересно, куда меня всё-таки определили?